По пути к дому Лена купила плетенную из камыша корзиночку — легкую, прочную. В нее сложили махровую простыню и купальные костюмы. Таня шла с нами уже веселая — грусти не осталось и в помине.

Во дворе нас встретила Динка. От радости визжала и топтала нам ноги. Марта все еще стеснялась и не подходила.

Динка отобрала у Лены корзинку, крепко закусила ручки и побежала в дом. И потом дома, когда Лена хотела взять у Динки корзинку, вынуть белье и повесить сушить, Динка отдавать не пожелала. Сомкнула челюсти и стояла, посапывая и помахивая коротким хвостом.

— Надо что-нибудь дать, — сказала Таня. — Иначе не отпустит.

Лена дала Динке московский хлебец, который мы привезли с собой. Динка, не разжимая челюстей, понюхала хлебец, одобрила и только тогда вернула корзинку.

Угостили хлебцем и Марту. Она подошла к Лене боком, опустив глаза. Вежливо и аккуратно взяла хлебец из рук.

Первый шаг к знакомству.

3

Так и повелась наша жизнь в Ялте.

По утрам Гриша с ребятами заходили за нами, и мы отправлялись к морю. Лена стала тренером, строгим и даже деспотичным. Не то что мягкий и сговорчивый Гриша.

Тренировка начиналась каждый день с упражнения: глубокий вдох, погрузиться в воду с открытыми глазами и выдохнуть через рот, чтобы поднялись крупные пузыри.

Все мы, в том числе и бывший тренер Гриша, сидели в воде и пускали пузыри. Когда пытались протестовать, Лена укоряла — оказывается, лучшие пловцы ежедневно и помногу проделывают это упражнение. Оно развивает легкие, дыхание. А кто не умеет дышать, тот не умеет плавать. Вот какая горькая истина!

Мы опять покорно лезли в воду и опять пускали пузыри. Делали мы и такое: всплывали поплавками или ложились на спину и лежали на воде.

И всё по часам и по суровой команде: