Улица эта оказалась в противоположном конце города и поднималась от набережной круто в гору, как почти и все улицы Ялты.

Лена обладает удивительной способностью: быстро ориентироваться в незнакомых местах. Вот и сейчас, хотя номера домов почти не были видны — на улицу выходили сады, в которых в глубине стояли дома, — Лена отыскала шестой номер. Мы прошли по аллее, обвитой виноградом. Около дома женщина снимала с веревок белье.

— Скажите, здесь живет Елизавета Захаровна Блажко?

— Здесь. Поднимитесь на веранду, крайняя дверь налево. Стучите громче — они, кажется, легли спать.

Мы поднялись на веранду, нашли крайнюю дверь налево.

— Неудобно получается, — сказала Лена. — Люди уже спят, а мы…

За дверью раздался громкий лай, царапанье, потом кто-то прикрикнул: «На место!» — дверь отворилась, и мы увидели девочку в коротком ситцевом халате, с подвязанными на ночь косами.

Сзади девочки, толкая ее лапами в спину, прыгали две большие собаки.

— Вы из Москвы?

— Да, из Москвы.

— А я слышу — спрашивают маму. Проходите. Динка! Марта! Кому было сказано — на место!

Мы прошли в комнату.

Девочка зажгла маленькую настольную лампу — гриб-мухомор с красной шляпкой и белыми мушками.

Я поставил в угол комнаты чемодан. Приблизилась одна из собак, собралась потрогать носом, узнать, с чем пожаловали.

Вторая собака, переминаясь с лапы на лапу, выглядывала из-под стола. Это были охотничьи псы из породы пойнтеров, коричневой масти.

Девочка предупредила:

— Они не кусаются.

Мы и сами знали, что пойнтеры — псы незлобивые.

Из соседней комнаты вышла молодая женщина, поправляя на ходу прическу.