Я взял мою спутницу за руку и повел ее обратно к двери, которая еще двадцать минут назад представлялась мне непреодолимым барьером. Я попробовал открыть замок подъезда, и он поддался. Два других ключа распахнули перед нами дверь квартиры на втором этаже. Берлога оказалось неубранной; на книжной полке стояло несколько книг, в шифоньере — немного одежды. Молоко в холодильнике прокисло. Я поднял монографию "Политическая философия Бакунина: научный анархизм", которая лежала на полу. Книга была открыта на странице девяносто один. Рядом с названием главы "Бунт против природы Вселенной невозможен" кто-то написал на полях, что "Единственный необходимый бунт — это бунт против естественного закона смерти, который алхимики считали ненужным помрачением вселенского света. Тайна философского камня заключалась именно в его способности давать душе бессмертие".

— Это ты написал в последний раз, когда мы были здесь, — пискнула Ванесса. — Мы позанимались любовью, а потом ты перестал говорить, что тебя зовут Джон, и принялся стонать и спрашивать, где ты очутился. Потом взял книгу с полки, прочел несколько фраз и написал на полях вот эту самую заметку.

— А что потом случилось? — спросил я.

— Ты был голоден и мы пошли в китайскую забегаловку, — выпалила Несс.

— Тошниловка, — заметил я, порывшись на задворках памяти. — Пойдем-ка туда, я хочу, чтобы ты нагуляла немного жирку.

Я заказал еду — двойную порцию для Ванессы и обычную порцию жареных овощей с лапшей для себя. Официантка принесла нам японский чай, и я выпил две чашки перед тем, как принесли блюда. Я ел молча и закончил намного раньше Ванессы. Она попыталась оставить большую часть еды на тарелке, но я заставил ее съесть все до последней крошки. Эта девушка, эта Богиня была пока что далека от моего метафизического идеала. Ее можно будет использовать только после того, как она слегка поправиться. Я хотел, чтобы ее руки, бедра, живот и груди округлились так, чтобы надетое на ней красное платье лопнуло по швам.