Парни выглядели настоящими здоровяками: круглолицые, кудрявые, косая сажень в плечах, высокие и статные — одним словом, «кровь с молоком».

 - Заметные фигуры, да дуры! Не успели вовремя спрятаться? Какого года рождения?

 - Нам по двадцать пять исполнилось! — дружно, почти хором, ответили близнецы. — Мы не местные, скобари, работали на даче у одной бабки, она нас по доброте своей и прописала. Да вот незадача — забрали и в армию, забрили опять!

 - Не опять, а снова… — буркнул второй близнец.

 - Угу, нам постоянно не везёт, — буркнул первый.

 - Отставить разговорчики, бойцы! Не угу, а так точно! — рявкнул комбат. — Понятно?

 - Так точно! — одновременно ответили братья.

 - Никитишна прописала? — догадался Максим.

 - Она самая. Хорошая бабка, добрая.

 - Эх, и меня прописала, проклятая. Лучше бы отказала, — вздохнул Озоруев, мысленно сочувствуя и себе, и братьям. Теперь взгляд комбата остановился на третьем солдате. Этот мобилизованный был полной противоположностью братьям–здоровякам. Хлипкий интеллигент, близорукий, в роговых очках с толстыми стёклами, на голове шляпа, которая давно потеряла всякую форму. Протёртые почти до дыр брюки «ботаника» пузырями топорщились на коленях.

 - Как фамилия, умник?

 Мужчина даже не встрепенулся, продолжая думать о чём–то своём. Пришлось комбату ткнуть его пальцем в грудь и повторить:

 - Ваша фамилия, милейший!?

 Интеллигент встрепенулся и ответил:

 - Израиль Соломонович Шмуклер. Но можно просто, без церемоний — Изя. Осмелюсь доложить, я кандидат наук. Физик–теоретик института прикладной физики РАН. К вашим услугам.

 - Круто! — охнули братья в один голос. — Влип, яйцеголовый!

 - Настоящий доцент, додик!

 - Нельзя отзываться на имя Изя! — отрезал военкоматчик. — Запомните, отныне вы не Изя, а рядовой Шмуклер! И потом, у меня вы числитесь банкиром, и вы не Израиль, а Самуил.