Многочисленные соседи по коммуналке отсутствовали уже несколько дней. Раньше в соседних комнатах жила шумная компания гастарбайтеров: три огромных хохла–каменщика из Закарпатья, тощий высокий маляр молдаванин, который был всегда «под мухой», маленький узбек–дворник и таджик–грузчик. «Интернационал», блин! Пролетарии всех стран соединились в одном: пили всё, что горит, часто и помногу. Однажды соседи шумно ввалились в квартиру, упаковали свои безразмерные баулы, а в полночь исчезли. Почему исчезли жильцы, было непонятно, но как мысленно шутил Макс, они умчались продолжать пропивать украденные из прихожей вещи: большой телевизор, стиральную машину и огромный холодильник. Жульё! Неделей раньше Озоруев привёз и лично разместил «агрегаты» в коридоре, а утром их как корова языком слизнула. После возвращения «интернационала» с рабочих объектов Максим провел дознание с «пристрастием», но, даже получив по физиономии, никто не хотел признаваться в краже. Макс решил отнестись к пропаже философски: меньше с собой добра придется тащить за кордон. Но теперь пропали и сами соседи. Впрочем, факт пропажи вороватых гастарбайтеров не особо волновал Максима.

 Без них стало гораздо спокойнее: никто не пил, не курил, вокзальных чумазых девок по ночам не приводил. На несколько дней он стал хозяином просторной квартиры, что само по себе было неплохо. Ведь десятиметровая комнатушка давно «жала ему в молодецких плечах».

 Макс поставил на конфорку эмалированный чайник, на другую — сковороду, зажёг газ, затем тщательно вымыл три куриных яйца, разбил их над сковородкой, посолил и стал ждать, когда яичница будет готова. Как единственный жилец квартиры, он мог никого не стесняться и смело разгуливать нагишом. Озоруев неторопливо расстелил на столе салфетку, расставил посуду, чинно сел за стол и принялся медленно жевать надоевшую яичницу.