Время бесследно затянет раны полей, где пролита кровь победителей и побежденных. Меч Александра, посеявший смерть, принес мир на те поля брани, которые раздирали Азию до вторжения. Теперь две великих культуры уже открывают себя друг другу. Этот добрый великий процесс обещает быть долгим и плодотворным. Европа и Азия преисполнены светлых идей и прекрасных порывов. Наука двух цивилизаций получит бесценный дар, а народы — благополучие и процветание. Я сказал все, потому что другие слова, будь они верны, или сомнительны — лишни, ведь Александр на этом не исчерпал себя.

Роксана внимательно всматривалась в лицо Каллисфена. Она продолжала слушать: ведь ей речь на греческом переводили. Выслушав, она обратила внимание, что Александр доволен речью.

— А он, — спросила она Александра, — о тебе сказал правду?

— Да. Он сказал только правду.

— Но он же хвалил тебя. Просто хвалил. Нельзя доверять такой правде.

— Правде похвальных речей? — уточнил Александр, не скрывая, что заинтересовался мыслью Роксаны. Он был способен ценить интересные мысли.

— Да, именно так я хотела сказать.

— Каллисфен! — громко позвал Александр, — Ты сказал правду, но это — не вся!

— Никому не дано, Александр, сказать всей правды. Она бесконечна, поскольку неисчерпаем сам человек.

— Это софистика, Каллисфен, а я хочу ясности. Если мне не дано в этой жизни увидеть обратную сторону луны, то обратную сторону правды, я хочу знать. Говори, Каллисфен, ты способен сказать, и только что убедил нас в этом.

— Да, Каллисфен, говори…- несмело, в толпе поддержали царя.

— Обещаю, я с уважением выслушаю тебя и приму как должное то, что не будет по нраву.

— Ты не мог не стать победителем, Александр! — сказал Каллисфен.

Александр насторожился, потому что он знал Каллисфена и угадал, что тот скажет дальше. «Неужели, — он усомнился, — скажет?»