— Нет? А куда же он может деваться?

Беглым, внимательным взглядом воина, царь оценил философа. Каллисфен сейчас мог бы в сердцах, нанести удар пикой ли мечом.

— Дальше! —  потребовал он.

— Александр, — сказал Каллисфен, — разочаруется он, твой народ — значит нет тебя.

— Хочешь сказать, мой народ меня больше не обожает?

— Не так пока, царь. Но…

«Мир! — вспылил про себя Александр, и глянул на солнце: а больше смотреть было не на что. — Мир, — сказал про себя Александр, — мной покорен! Так зачем мне теперь философ?»

— А! — он вернулся к теме, — Царь — спросил он, — без них ничего не стоит?

— Да, без народа он — ничего!

«Так зачем мне теперь философ?» — подумал опять Александр.

Пир Александра и правда, которой нельзя доверять

Мараканда была теперь центром мира. Царь пировал, и ему целовали ноги. Это нетрудно: склонившись, коснуться губами атласных туфель. «А что тут такого? — смотрел сверху, из трона Дария III, царь Александр, — Я вам подарил целый мир, так коснитесь губами ног, я же этого, бог видит, — стою!».

— Каллисфен! — не сдержал себя Александр. Стража услышала и засуетилась: философа надо найти! Александр стал пить вино. «Стану злым! — усмехнулся он. Кулак влетел в золотистого цвета, стеклянное блюдо. Объедки клочками прилипли к лицу человека, которого царь посадил с собой рядом.

— А! — сказал тот, — Ничего… — и стал утирать лицо.

— Каллисфен! — грянул кто-то из стражи.

— Как бога тебя объявляют! — сказал Александр, и посмотрел на атласные туфли.

— Я не всегда тебя слышу, — сказал Каллисфен. Он заметил, царь в этом не сомневался, заметил, куда смотрел только что царский взгляд. Каллисфен себе не изменял.

Мироносцем в короткой паузе, стала Роксана.

— Скажи ему, царь, — попросила она, — пусть свободный и мудрый подданный, скажет нам: а что сделал ты в этом мире?