— Ее, гаду, не запаркуешь, — гордо говорил Сашка, втискивая полукилометровое чудище на стоянку возле вокзала и подхватывая чемодан Юлии. — Ты ничего не забыла? Люся список написала, чего ей надо. Я тебе не отдам… Мало ли чего ей надо. Ей всегда чего-нибудь надо… Ничего, скажу — потерял. Ты там поаккуратнее, ага? А то террористов развелось… У тебя сколько денег? Я тебе пару сотен дам… нет, три. Бери-бери, не выпендривайся. Все равно или пропью, или Люська заберет. Ох, забыл! Жратва в машине осталась. Стой здесь, я сейчас, я мигом!

Он поставил ее чемодан у входа в здание вокзала, а сам умчался, не слушая слабых Юлиных возражений. Вот тогда и подошел в первый раз этот длинный. Подошел, минутку напряженно смотрел в ее ожидающее лицо, а потом спросил:

— Вы не знаете, где я вас видел?

— В милиции? — подсказала она, честно вспоминая, не встречались ли они и вправду где-нибудь по работе или так, случайно.

— Почему в милиции? — Он удивленно задрал одну бровь и разулыбался до ушей. — Вы разве милиционер?

— Нет, — равнодушно ответила она. Нигде они не встречались. Так, бамбук московский. За шлюху принял, наверное.

— Тогда почему в милиции? — не отставал он.

— Это я так шучу, — серьезно сказала Юлия. — На самом деле я не помню, чтобы видела вас в милиции.

— А вы что, часто там бываете?

Он улыбался так, будто позировал для рекламного плаката. Правда, отметила она, зубы у него очень хорошие. Сытое детство, режим, витамины. Или дорогой дантист.

— Я там бываю в среднем раз в месяц. Иногда — два-три раза в месяц. Иногда — раз в два-три месяца.

Он с веселым изумлением вглядывался в ее совершенно серьезное лицо, в ее спокойные, даже равнодушные глаза и улыбался.

— По необходимости или по недоразумению?

Ее позабавила формулировка, но ответила она опять без признаков улыбки, даже немного печально: