— Плевать им на нас, — со злостью повторила Катерина и вдруг звонко захохотала, откинувшись назад и прислонившись затылком к стенке купе. Замолчала, прислушалась к тишине у соседей и подмигнула Юлии: — То-то. Сейчас припрутся. Губы, что ли, опять накрасить?

— Ты и без косметики красивая, — искренне сказала Юлия. — И нечего их баловать. Пусть не думают, что ради них губы красят.

— Точно. — Катерина решительно побросала в косметичку свои баночки-бутылочки и резко встала. — Пойду умоюсь. Придут — а меня нет. Пусть не думают, что их здесь ждут. Ты тоже психолог, да?

— Нет, — отозвалась Юлия. — Я сельская учительница.

Катерина недоверчиво глянула на нее, засмеялась, хотела что-то сказать, но не сказала и ушла. Через минуту в дверь постучали. Ага, муж Катерины мириться пришел. А ее нет. Пусть не думает, что его здесь ждали. Э-э-эх, мне бы ваши заботы…

— Чайку не желаете? — В дверях стояла проводница. Молоденькая, хорошенькая, с великолепной прической и в великолепной униформе. Такая приветливая-приветливая. Ишь, какие проводники нынче работают.

— Желаем. — Юлия сняла со стола журналы, бросила их на полку и поднялась навстречу проводнице, чтобы взять с подноса два стакана.

— Ничего-ничего, вы не беспокойтесь, я сама. — Девушка ласково улыбнулась, устанавливая поднос на столе. — Мне не тяжело, да и привыкла я уже. Печенье брать будете? У меня московское есть, очень свежее.

Нет, точно, новая порода проводников вывелась. Или она просто прежних не помнит? Сколько лет никуда не ездила на поезде.

— Вы второй стакан для соседа взяли, да? — Девушка вынула из коробки два пакетика сахара и заговорщически улыбнулась Юлии. — Мужчины, как правило, очень сладкий любят.

— У меня теперь соседка, — сказала Юлия. — Сосед с сестрой местами поменялся.

— Правда? Как жалко, да?