Дверь закрылась, и я осталось одна.

Лежа на больничной кровати, безучастно обратив лицо вперед, я подняла руки, приложив ладони к закрывающей глаза повязке.

— Мое имя… — прошептала я пересохшими, едва двигающимися губами. — …Рёги Шики.

Но человека с таким именем более не существовало.

Потому, что два года холодной пустоты убили меня.

Нет, я прекрасно помнила все, что относилось к жизни Рёги Шики: детство, родителей, школу. Но что с того? Что значат эти воспоминания для того, кто умер и случайно вернулся обратно?

Два бесконечных года пустоты полностью нарушили связь между «мной-нынешней» и «мной-прошлой», словно между расцепленными вагонами.

Безусловно, я — в теле Рёги Шики, ничьем ином. Но я не могу признать ее воспоминания, ее память своими.

Возрожденная, восставшая из мертвых личность словно смотрела на экран, где крутился фильм о жизни человека, которого звали Рёги Шики. Но его главная героиня — совсем не я.

Словно призрак, случайно проступивший на негативе.

Я закусила губу.

Понятия не имею, кто я такая.

Совсем не уверена, что Рёги Шики — это я.

Наверное, подобным образом себя ощущает человек, полностью лишенный индивидуальности.

Это тело — пустая ракушка, пещера, в которой уныло и одиноко завывает ветер.

Не знаю, откуда, но в моей груди возникла огромная дыра.

Так тревожно. Так одиноко.

Мое сердце — словно пропавший кусочек головоломки. Без него я стала пустой, невесомой, словно перышко.

Во мне так пусто, что я не видела причины, по которой стоило бы утруждаться и жить дальше.

«Но — что же, если даже и так, Шики»?

Какая мне, в конце концов, разница?

Удивительно, но эта тревога, эта нервная дрожь утраты, которая стискивала сердце, оказались такими знакомыми… почти родными. Словно я вернулась домой.