Бронте заметила меня. Я строю ей улыбку и делаю ручкой. Она посылает мне такой ледяной взгляд, что он мог бы положить конец глобальному потеплению.

— Привет, Бронте! — говорит Катрина, когда мы наконец нагоняем их.

— Какой сюрприз! — добавляю я.

— Ага, — цедит Бронте. — Уж сюрприз так сюрприз.

Я вперяю взгляд в Громилу. Вообще-то, я оказываюсь от него на таком близком расстоянии впервые в жизни. Ну и амбал. Не просто большой, а массивный, словно шкаф. В шестнадцать лет у него уже щетина на подбородке и баки. Тёмная грива взлохмачена. То есть видно, что он пытался её расчесать, но явно бросил это бесполезное занятие на полпути. Вот бомж и всё, клейма ставить негде. Ненавижу этого типа. Ненавижу даже саму мысль о существовании подобных типов. Громила — это целый эшелон неприятностей, с дикой скоростью несущийся прямо на мою сестру.

— Ребята, а нам нельзя к вам присоединиться? — спрашивает Катрина. — Будем играть все вчетвером, а?

Громила пожимает плечами — ему без разницы. Бронте в безнадёжном жесте вскидывает ладони вверх, поняв, что от меня не избавиться.

— Конечно, — кисло отвечает она. — Почему бы и нет.

— Ты не представила меня своему другу, — говорю я, сияя, словно ромашковая полянка под солнышком.

Вид у Бронте такой, будто её вот-вот вывернет.

— Брюстер, это мой брат, Теннисон. Теннисон, это Брюстер.

— Привет, — гудит Громила и трясёт мне руку. Глаза у него отвратительно зелёные, а пальцы сальные, как будто он только что сожрал целый пакетище чипсов. Я вытираю руку о брюки. Он замечает это. Вот и отлично.

Катрина, сузив глаза, внимательно рассматривает Громилу.

— Кажется, у нас с тобой есть общие уроки?

Конечно, она знает Громилу, просто не сразу узнала вне привычной обстановки.

— Да, английский, — отвечает он глухим, безжизненным голосом. Должно быть, он из породы молчунов — наверно, потому, что у таких, как он, в мозгах больше одного слова не помещается.