Я все никак не могла отыскать рисунок, который он хотел. Я перерыла все – корзинки для мусора, ящики столов, даже старые детские тетради для домашних заданий. Как безжалостно может стиснуть вас паника, когда вы не можете отыскать то, что ищете! Что бы вы ни искали, оно становится самым важным на свете, будь оно даже сущим пустяком – ключом от платяного шкафа или годичной давности счетом от газовой компании. Дом становится вашим врагом – он прячет то, что вы ищете, и глух к вашим мольбам. Рисунка не было ни в альбоме, ни на телефонном столике, ни в кармане пальто. Не отыскался он ни в серых прериях под кроватями, ни среди химических запахов под фальшивой сосновой облицовкой кухонных шкафчиков. Неужели мой сын действительно лишится г_л_а_з_а, если я не найду дурацкий маленький набросок? Да, так сказал тот старик. Я поверила ему, увидев фотографию, где были мы с Леоном.

Я пережила ужасный вечер, пытаясь остаться для всей семьи привычной нормальной «мамой», и одновременно лихорадочно обыскивая каждый уголок в поисках рисунка. За обедом я осторожно поинтересовалась, не натыкался ли кто-нибудь на него. Но никто рисунка не видел. Все привыкли, что по дому разбросаны мои рисунки и картинки. Иногда кто-нибудь брал приглянувшийся и относил в свою комнату, но мне и тут не повезло.

Весь вечер я постоянно поглядывала на Адама и начинала искать еще активнее. Глаза у него были самые обычные. но в то же время умные и приветливые. При разговоре он смотрел прямо на тебя и был очень внимателен.

К полуночи искать было больше негде. Рисунок пропал. Сидя за кухонным столом со стаканом апельсинового сока в руках, я поняла, что когда завтра встречусь с Четвергом в «Бремене», мне останется лишь выбирать – сказать правду или восстановить по памяти рисунок, который он требовал. Набросок был столь прост, что я не сомневалась, что смогу без труда изобразить нечто похожее. Но вот воспроизвести совершенно т_о_ч_н_о? Нет, невозможно.