Следует отметить, что друзья прибыли в город на Неве не просто так. Для конспирации в командировочных заданиях было написано то и се, но основная цель была сформулирована руководством просто и ясно: потратить командировочный фонд. Для родной организации друзья были готовы на все: лежать на амбразуре, летать самолетами Аэрофлота, а о такой мелочи, как 12 подвигов Геракла, я уже и не говорю.

На Невском валил мокрый снег, ветер щупал ребра, было сыро, темно и неприютно. Поэтому друзья добрались только до ближайшего гастронома.

— Ё-моё! — сказал с.н.с. Трефилов. — А мясо-то! По рупь девяносто. Это ж надо, а!

Трефилов очень любил мясо, но в городе на Енисее мяса почему-то не было.

Колупаев снисходительно улыбался. Он в командировках видел и не такие чудеса. Он, например, в городе Минске однажды ел сайру бланшированную в масле, и запивал ее сгущенкой. И то и другое он купил в ближайшем гастрономе без всякой очереди. Это было пять лет назад, в одна тысяча девятьсот семьдесят девятом году, двадцатого сентября, в шестнадцать часов по местному времени. А тут — всего лишь мясо!

Ужинали в номере. Был ящик пива, охлажденного в ванне, кило копченой скумбрии; сыр и колбаса были нарезаны ломтями в два пальца толщиной: много ли надо советскому интеллигенту? После четвертой бутылки привычно перешли к основному вопросу, их заботившему: о взаимосвязи Художника и Жизни. К часу ночи привычно сошлись на мысли, что Художник не должен отсиживаться в башне из слоновой кости и — отправились за железный занавес.

И был Русский музей, и кунсткамера, и дом Федора Михайловича Достоевского, и много еще чего было. Но, скажем прямо, Северная Пальмира друзьям не понравилась, особенно Колупаеву.

— Во-первых, архитектура говорил Колупаев. — Все по линейке, глазу не за что зацепиться. А главное — деревья. Ну город — голый, как коленка! Ты видел здесь хоть одно дерево? Вот в Киеве — шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на какой-нибудь каштан.