Месяц назад, Сашу водили на плановую беседу к заму по режиму капитану Самсонову. В закрытых учреждениях процес воспитательной работы заключается в том, что режимник пытается выудить из осуждённых информацию о настроениях в отряде — готовится ли бунт или планируется побег, кто зачинщик, каким образом в зону попадает грев, вобщем вопросов хватает. У самого входа в Ленинскую комнату, Саша столкнулся лицом к лицу с девушкой. Их глаза встретились, сердца ускорили ритм. В это мгновенье поезд, чуть резче обычного притормозил, из под стальных колёс полетели искры, на кухне с плиты упала кастрюля с сечкой, а на письменном столе майора Жилкявичуса подпрыгнул и свалился на бок бюст Железного Феликса. Оба охранника пошатнулись и разлетелись по сторонам, один почти упал, а второй устоял на ногах, ухватившись за поручень. Саша, тем временем подхватил за талию потерявшую равновесие девушку. Её тело вздрогнуло, словно от электрического разряда. Они не отрываясь смотрели друг на друга, пока пришедшие в себя солдаты, не растащили их по сторонам. В зоне такой встречи быть не могло даже в теории, но во время транзита случалось много необычного…

Ленинская комната была убрана красными, революционными тонами. Под потолком покачивались десяток вымпелов с тремя бородатыми профилями. Над окном был натянут лаконичный, но ёмкий транспарант «Ленин, Партия, Народ, КПСС!» Сам же классик коммунизма, точнее его лобастая гипсовая голова и покатые плечи, покоились в углу на большом ящике, обёрнутым красным бархатом. Под бюстом была скромная надпись: «Ленин всегда живой!» и подпись «В. И. Ульянов-Ленин.» Голова подозрительно щурилась не только на зэков, но даже на вохру, солдат и офицеров, как бы напоминая, что невиновных у нас нет, просто не до всех пока дошли руки…