Так вот, стоим мы, прихлебываем свое пиво – я, понятное дело, не спеша, хотя пару-троечку кружек с удовольствием не отрываясь бы выпил, – и вдруг он мне говорит – скрипучим таким, немного окающим голосом:

– Послушай, браток… а где здесь улица Константина Царева?

А Царева-то – вот она, подземный переход перейти. Ну, я ему объяснил, он покивал и спросил еще номер дома. Дом я, конечно, знал – в нем как раз кукуевский магазин, у железной дороги, – стал ему объяснять, как туда пройти, но чувствую – не понимает… даже шапкой своей мотнул – досадуя на себя – и говорит: я, говорит, браток, издалека, у нас там четыре улицы – отвык от Москвы… Ну, слово за слово – разговорились. Выпивка вообще сближает людей… а уж с похмелья все люди братья: я помню, с заместителем директора завода в Пиночете опохмелялся, часа два мы с ним говорили, и нашлось о чем, – а так, не с похмелья, стал бы он со мной говорить?… Так вот, разговорились мы. Приехал он в Москву черт знает откуда: какой-то сибирский городишко, названия его я не помню – да и тогда не запомнил, потому что в первый раз услыхал. Звали его… мы пожали друг другу руки, у меня было ощущение – как будто кусок дубовой коры пожал, мои-то руки за три года уже отвыкли, – так вот, он как-то назвался по имени – не то Василий, не то Валентин, не помню уже, – но мне неудобно было так его называть, человек лет на двадцать старше меня, и я спросил отчество. Отчество его было – это я и сегодня помню – Петрович; так я и стал его называть. Каким ветром его в Москву занесло, я пока что не знал… да мне, правду сказать, и не до этого было: я все больше своих высматривал. Ну, допил я свою кружку, пошел вторую налил, и осталась у меня самая мелочь – ну и, конечно, дежурный рубль… что, думаю, делать? Ведь сейчас эту допью, десять минут будет хорошо – а потом снова скрутит.