Все рушится. У вас еще пиво есть? Ну вот и хорошо, времени хватит, – я вам как раз эту историю и расскажу. Было это… да, вскоре после Олимпиады: лишенцы наши уже вернулись, а Леонид Ильич, царство ему небесное, был еще жив… андроповки, хорошо помню, тогда еще не было – помните, за четыре семьдесят? В те времена я стоял в «Пиночете», была такая пивная на Волоколамском шоссе, там, где двадцать третий трамвай поворачивает; сейчас там кафе «Невка», – может быть, видели, клетка перед входом… как в зоопарке. А была пивная, кружка двадцать копеек – ну, к тому времени, о котором я рассказываю, уже не полная кружка – триста тридцать грамм… ну и разбавляли, конечно. Мы там стояли с утра и до вечера: через дверь магазин «Дубль вэ», через дорогу – «студенческий», через остановку – «загородный», напротив гаражей, у железки – «голодный»… если деньги есть, без красного не останешься. Водку мы тогда пили мало, все больше портвейн: она и дороже была, и идет туже, а самое главное – для нашей неторопливой жизни у нее было… как бы это сказать – в общем, много дури на малый объем: две красного на троих – это можно полтора часа протянуть, а с одной поллитрой – ну, полчаса, не больше… Я к тому времени стоял там уже года три, ну и всех знал, конечно: бывало, утром, пока из конца в конец зала пройдешь – рука заболит здороваться. Сейчас таких мест уже нет, остался гадючник в Коптеве, но разве с «Пиночетом» его сравнишь… Два зала, а народу, бывало, набьется – не продохнуть: и местные, и студенты, и преподаватели, и работяги… вместе дружная семья, и половина знакомых. Сегодня ты поставишь, завтра тебе, послезавтра какому-нибудь залетному буратине на хвост упадешь – каждый день пьян… а что делать? я инвалид, а ведь мне сорока еще не было… Так вот, приползаю я как-то утром со страшного бодуна, и фанеры у меня – рубль с мелочью… но это, должен я вам сказать, ничего, это ты уже человек: в круг встал, взнос сделал – ты уже и в компании.