- Не поладил я со своим новым хозяином. Придется мне уезжать, искать другое место.

Ненила Петровна быстро, с колючим любопытством оглядела Ивана Шумова:

- Ну, а мальчонка-то? Его куда? Или с собой возьмешь, что ли? Рано, рано ты его определил в еральное... Не поладил, значит, с хозяином? Ай-ай-ай!

- Выжига, грубиян! - продолжал отец. - Работы, дескать, в саду сейчас мало, хочет, чтоб я торговал у него в магазине. Дело для меня неподходящее.

- А отчего неподходящее? Тут может - очень просто - случиться своя выгода... если с умом взяться. Торговал же мой покойник.

- То твой покойник, а то я.

- Загордели вы очень, Иван Иванович!

- Не обессудь, Петровна, сегодня я не в себе.

- Оно и видно, - поджав губы, ответила Ненила Петровна и лебедью выплыла из комнаты.

Отец долго молчал. Гриша глядел на него со страхом и наконец не вытерпел:

- А как же я, батя?

Иван Шумов поднял тяжелую голову:

- Про тебя-то я все и думаю. На хозяина мне плевать, я себе работу найду! Меня на хорошее место кличут. Да далеко... За Прейлями.

- Не езди далеко!

- В том-то и беда, что хочешь - не хочешь, а надо ехать. Последние, видишь ли, деньги убил я на твою одёжу.

- Продадим, - шепнул Гриша.

Отец усмехнулся невесело, привлек сына одной рукой к себе:

- Эх, брат, это мы купили дорого, а продать - гроши дадут. И в училище за ученье я внес - этих денег и вовсе не вернешь.

В сенях раздался шум, стук, послышался веселый голос Шпаковского.

Отец нахмурился, легонько оттолкнул сына.

Учитель вошел в комнату и еще с порога принялся радоваться:

- Молодец ты, Иван Иванович, ей-богу, молодец!

Он даже руки потирал, до того был доволен.

- Ты про что? - спросил Иван Шумов.