- Да все про то же! Теперь Григорию дорога прямая!

Отец угрюмо отвернулся к окну.

Понятно, почему так радовался Шпаковский: вся затея с реальным училищем была делом его рук - для того он, видно, и в город поехал.

...В то памятное утро, когда отец водил Гришу определять в городское училище, вернулись они оба ни с чем. Заведующий училищем, грузный седоусый человек, похожий на старого рабочего, сказал Шумовым с каким-то даже удовольствием:

- Опоздали. Все места заняты.

У Ивана Шумова опустились руки:

- Как же так! Еще только август месяц...

- Да, август месяц. Ну, а прошений знаете, сударь, сколько поступило? Еще с весны! Ого! Мастеровой народ сынов своих надумал учить, вот оно что. С прошлого года это началось. Никогда еще такого наплыва не было. А в гимназии, в реальном - пожалуйста: свободные вакансии.

- Куда нам в гимназию!

Заведующий развел руками:

- Ничего не могу сделать.

Всю обратную дорогу отец молчал, смотрел себе под ноги, в каменную городскую землю. А у железнодорожного переезда налетел на них запыхавшийся Шпаковский. Полы его замечательной накидки развевались. Он схватил Ивана Шумова за локоть:

- Иваныч, тебя-то я и ищу! Удача какая! Встретил я таки своего друга, помнишь - рассказывал тебе о нем.

- Какого еще друга?

- Здрасте! Я ж сколько раз толковал...

- Не до него мне сейчас! Гришку в училище не взяли.

- В городское?

- Ну, а в какое ж еще?

- В реальное отдадим!

И Шпаковский, торопясь, с опаской поглядывая на красное, сердитое, упрямое лицо Ивана Шумова, рассказал: друг его, еще по школьной скамье ("светлая голова, благороднейший человек"), замолвил где надо словечко Григория согласны принять в приготовительный класс, хотя занятия уже и начались.

- В изъятие из правил! - воскликнул учитель, подняв кверху длинный палец. - Поскольку есть вакансии!