К Федору Ивановичу у учеников младших классов было отношение особое как к человеку, занятому делами загадочными. Он преподавал только в старших классах, и предмет его назывался "космография". Даже название было непонятным.

Гришу постепенно перестали дразнить, он стал своим в классе, заняв там далеко не последнее место. За ним прочно укрепилась слава смельчака и силача. Вот как это произошло. Однажды к нему подошел Дерябин и спросил хмуро:

- Хочешь попробовать на кулачки?

- Отчего ж не попробовать! - ответил Гриша.

На большой перемене они отправились в первый класс. Опытный Дерябин поставил у порога Никаноркина - сторожить; если вдали покажется надзиратель, Никаноркин должен был крикнуть: "Зекс!"

Это был условный сторожевой крик, предупреждающий об опасности.

Бойцы стали в углу у окна, их со всех сторон окружили ученики первого и приготовительного классов, на этот раз сосредоточенно молчаливые. Правило было только одно: не бить по лицу и под сердце.

Гриша ударил первый. Дерябин крякнул и для устрашения поплевал на кулак; пока он плевал, Гриша, не ожидая, нанес новый удар, а дерябинский кулак ловко отшвырнул левым локтем.

- А, ты так! - Дерябин разъярился, ударил наотмашь, Гриша быстро нагнулся - удар скользнул мимо.

После этого противники замолотили друг друга так часто, что зрители потеряли счет ударам.

Бились долго.

Наконец Дерябин сказал:

- Хватит.

И отошел в сторону с несчастным лицом.

С порога послышалось звонкое:

- Зекс!

В коридоре показался надзиратель, и все разошлись, оборачиваясь, кидая на Гришу лестные для него взгляды.

На следующий день Дерябин снова подошел к Шумову, расстегнул свою куртку и, подняв рубашку, объявил, словно хвастаясь:

- Весь рябой!

И в самом деле: грудь его была усеяна сизо-багровыми синяками.