- Нет, я тебя, - великодушным тоном сказал Гриша.

- Ладно, - так же примиренно закончил разговор Дерябин.

Значит, все-таки он казак!

Гриша с нетерпением ждал конца уроков, а дождавшись, так летел по лестнице в раздевалку, что Стрелецкий остановил его и сказал строго:

- Забыл, где находишься? Ты многое способен забыть, мой милый, я это заметил!

Гриша хотел было идти дальше - внизу у вешалки стоял уже одетый в пальто Дерябин, - но Виктор Аполлонович снова удержал его:

- А про кондуит ты забыл? Есть, есть такая уздечка на вашего брата: кто только начнет забываться, того мы - в кондуит.

- За что это он тебя? - спросил Петр, когда надзиратель был уже далеко.

- За то, говорит, что я забываюсь. Многое, мол, забыл. А я и забыл-то всего про шесть копеек, которые задолжал ему. Да и не забыл, а просто не было их у меня.

- А сейчас есть?

- И сейчас нету.

Мальчики вышли на чугунные ступени. Погода была мало подходящей для прогулок: искоса сек по лицу мелкий, упрямый дождик, у крыльца скопилась большая лужа. Старательно обойдя ее, Дерябин спросил:

- Давно ты задолжал "голубчику"?

- Давно.

Петр даже присвистнул:

- Фи-ю! Попался ты теперь, значит.

- Почему это - попался?

- А потому. Не знаешь ты еще нашего "голубчика". А я знаю. Он тебя теперь записал к себе в тетрадку. Синенькая такая.

- Зачем?

- Да разве он тебе не говорил? Завтра, мол, вместо шести копеек с тебя уже будет следовать семь, а через неделю десять, дальше - больше... Вот он и записывает, чтоб не забыть. Может, за тобой уже копеек сорок числится.

Гриша обеспокоился:

- А может, больше рубля?

- Нет. Как только нарастет рубль, "голубчик" тебя настигнет.