«Тысячелетие – как день один»
но не признаюсь я ему, кто яи побреду в соседнюю деревнюТот, у кого в груди зияет рана, подобная моей,тому поможет пластырь из листвы пред взором у негоМолнией становится зарницавслед за молнией приходит громно успею я с первыми каплями ливня добежать до гостиницы желтойИ хозяйка-блондинка тогда, оказав мне особую милостьповедет по сухой галереев освещенную ярко обитель простых утешенийи головки цветочные наши тогда покачнутсяи глазами звериными будем подмигивать дерзко:И откроется лонои новое в мире откроет!ВСЕ
Когда человек, что Писание миру явил, вернет мне назад мое право?Когда исполненья желаний хотеть я смогувместо жажды слепой – побеждать?Ибо имя одно есть – Виктория!Когда городские огни перестанут сочиться ледяной деловитости светом и окажутся знаком соседства?Ибо имя одно есть – Виктория!Когда же певец своим голосом сильнымпотоки дождя остановити волнение крови, смятенье вины и проклятьяиз груди человечьей изгонит на вечные веки?Когда перестанет бренчать бубенцами неверными колоколКогда грянет он вечностьи на круге земном человечества сонм воцарится?Оцепененье мое – когда потрясеньем оно разрешитсяи встану я вместе со всеми, в сиянье своем золотом?Ибо все-таки есть это имя – Виктория!ГРЕГОРПраздник кончился?
ГАНСПраздник продолжается.
ГРЕГОРНам еще о многом нужно поговорить.
ГАНСПриходи на другую стройку. Там не так темно, она выходит на южную сторону, и долина не такая продувная. Но прежде зайди домой – там часто о тебе спрашивают и жалуются, что ты бросил своих в беде. Там будет настоящий праздник и все (показывает на барак) придут. Это будет наш праздник, праздник живых и мертвых, праздник решения.
ГРЕГОРСегодня я наблюдал за тобой потихоньку, когда ты работал. Почти всегда ты был один, и каждый час являлся бригадир и отправлял тебя куда-то – то что-то затирать, то что-то там сушить, то что-то там выравнивать. Ты с готовностью шел исполнять очередное задание, усмехаясь про себя, но потом вдруг начинал озираться, будто ища глазами кого-то, кто мог бы тебя поддержать. Издалека ты выглядел стариком.