— Чиновники и есть самые настоящие разбойники, — возразил Фань Чжун, — из-за них леса полны грабителей, а кладбища — неотомщенных духов. Все они помнят о выгоде и не помнят о справедливости, деньги, собранные с одной должности, используют для покупки следующей. Неужели ты думаешь, я бы смог собрать под свое начало десять тысяч человек, если бы народ меня не любил?

— Надо отрубить этому нахалу голову, — вскричал брат Фань Чжуна, Фань Ши, но Лян-ван, видя, что его гость человек храбрый и правдивый, только раздражен немного, приказал отвязать чиновника от столба и спросил, по какому случаю тот проезжал мимо его владений.

Чжу Инсян сообразил, что Фань Чжун, видевший его шесть лет назад, да и то мельком, не узнал его. Он подумал, что неловко будет объяснять истинные обстоятельства, приведшие его в лагерь разбойников, и сказал:

— В столицу приходит множество донесений, что мятежники из секты «Белого Лотоса» затевают бунт, а начальник области, Чжу Инсян, преступно бездействует. Меня направили в область, чтобы разобраться на месте и принять меры. Если вы поможете правительству справиться с мятежниками, государь простит вам ваши преступления.

Речь и манеры Чжу Инсяна обличали человека высокопоставленного, и притом Фань Чжун уже не раз перехватывал письма, извещающие о скором приезде такого чиновника.

— Но я не совершал никаких преступлений! — воскликнул Фань Чжун.

— Месяц назад, — указал чиновник, — ваши солдаты сожгли дотла уездный городок Иньхоу, разграбили склады, перебили жителей. Разве это — не преступление?

— Мои солдаты не грабили города, — возразил Фань Чжун. — Жители бежали из города перед нашим появлением, — как мы могли их перебить? А вот вслед за нами явились правительственные войска под командой Цзи Дана. Этот Цзи сжег и разграбил город, продовольствие сбыл на рынке, а прибыль разделил с негодяем Чжу Инсяном!

«Не может быть, — подумал пораженный Чжу Инсян, — если бы Цзи Дан сделал такую гнусность, то он не посмел бы не поделиться со мною хотя бы частью добычи».