Фань Чжун вытаращил глаза, вскочил с места и воскликнул:

— Разве я живу хуже, чем десять лет назад? Раньше у меня было маленькое поместье Фаньцзячжуан, и любой уездный начальник мог арестовать меня, а теперь даже десятитисячный отряд ничего не может со мной сделать! Вместо того, чтобы посылать подать чиновникам, которые разворовывают казну и притесняют крестьян, окрестные села отдаются под мое покровительство! Ближние городки посылают мне подарки, прохожие торговцы платят пошлины, и рассказчики собирают за своей конторкой слушателей, рассказывая о моих приключениях! Раньше я назывался подданным, а теперь называюсь ваном! Императоры и будды просят у меня помощи. Захочу — помогу правительству, захочу — помогу будде Майтрейе!

— Так-то оно так, — заметил Вень Да, — но все-таки ты не что иное, как горный разбойник, и к тому же колдун! Разве тебя уважают по-настоящему?

И с этими словами раздосадованный военачальник покинул пиршественный зал.

На следующее утро Фань Чжун, прощаясь с чиновником, наградил его богатыми подарками. Фань Чжун был трезв и, конечно, не мог не понимать всей дерзости своего вчерашнего поведения.

— У всех обитателей Поднебесной, — сказал, вздыхая, Фань Чжун, — есть два долга: долг перед отцом и долг перед императором. В мирные времена долг перед отцом согласуется с долгом перед императором, в смутные времена долг перед отцом противоречит ему. Жаль, что во главе области стоит именно Чжу Инсян, — ведь если бы мне не надо было отмстить за отца, то я сейчас был имел возможность оправдаться перед Сыном Неба.

Чжу Инсян вздохнул и промолвил:

— Я тронут вашими сыновними чувствами, — сказал он, — и готов предложить вам свою помощь. Когда вы уничтожите сектантов, я позову начальника области на пир по случаю этого события. Вас же я спрячу в соседней комнате, а когда начальник напьется, впущу вас к нему. Эту смерть легко будет отнести на счет мести какого-нибудь недобитого сектанта, и со смертью начальник области отпадет всякое препятствие к вашему примирению с правительством.