- Предупреждаю, вас будут рвать на части, приглашать во все дома, но прошу вас: смотрите, вот я снимаю с мизинца этот перстень с бриллиантом, конечно, он будет спадать у вас с пальца, и все же носите его; если камень потускнеет при очередном приглашении, значит, я против того, чтобы вы шли туда и вижу в этом опасность. Для себя, разумеется.

   - Вы оригинальны.

   - В моем возрасте я не могу себе позволить заурядность: вы же на меня не взглянете.

   С этой минуты бурный роман между приезжей и эксцентричным ученым, роман, о котором очень говорили в обществе, был предрешен.

   - Думаю, мой экипаж там давно уже превратился в тыкву, - сказала Доминик, увлекаемая Лиувиллем прочь от моста Сент-Женевьев.

   ...Доминик забавляла полная покорность Лиувилля. С ее точки зрения, он все свое время проводил у ее ног. В действительности все эти дни Лиувилль занимался целесообразностью применения мнимых чисел при анализе задач с рациональными величинами.

   - Мой дорогой Габриэль, если что и может подтвердить вашу любовь, это что-то... более долговечное. Цветы прекрасны, но к ним не хватает... бриллиантового колье. Да, почему бы и нет? Хочу колье из тех же цветов, повторенных в бриллиантах. И к нему, к нему, к нему... диадему. Точно такую же.

   Слова эти не принадлежали Доминик. По крайней мере изначально. Эти слова говорил с утра Лиувилль аль-Джаззар, допивая кофе, в качестве рекомендации для Греви. Он уже купил с вечера подвернувшееся колье с диадемой вместе, цветы же, о которых шла речь, еще не были куплены, однако продавались на углу и были видны Лиувиллю в окно. Подобрать цветы к колье было проще, чем наоборот, тогда как при перестановке мест слагаемых впечатление достигалось более сильное, а сумма не менялась; это была алгебра, аль-джебр, - перенесение отрицательного члена в другую часть уравнения с противоположным знаком.