Доминик была приглашена во все дома, всех восхищала ее затейливость, находчивость и беспринципность, ее способность выступать в мужском амплуа и постоянная близость к провалу. Рассказ о великолепных мужчинах, которых буквально сожгла ее страсть, так что от них осталась лишь горстка золотых в ее кармане, делался коронным блюдом любого обеда, и если ее спрашивали, не нашлось ли для нее на родине какой-нибудь невозделанной нивы, она легко намекала на связь с Лиувиллем.
...Лиувилль аль-Джаззар был слишком занят, чтобы вести флирт по всем правилам флирта. Это был головокружительный роман, ради которого он не поступился ни минутой светового дня, когда у него продуктивно работала голова и он мог набрасывать формулы. Однажды Доминик взбрыкнула и отказала ему от дома на несколько дней, придумав какую-то ничтожную провинность, уверенная, что это подогреет его страсть, - это устроил, разумеется, сам Лиувилль, когда понял, что всю неделю ему предстоит ежедневная работа в архивах с бумагами Франсуа Виета, автора "Введения в аналитическое искусство".
Доминик несомненно увлеклась Лиувиллем. С одной стороны, это была хорошая добыча, с другой - когда она слышала его речь, мысли ее не всегда могли оставаться в рамках толстых кожаных приходно-расходных книг, которые она видела когда-то в детстве в конторе своего деда: там была ниша, и книги прочно сидели в этой нише навроде божка; так же засели они в мыслях Доминик и, подобно божку, требовали подношений. Смуглая рука Лиувилля аль-Джаззара иногда ненароком сдвигала эти книги так, что ниша оказывалась окном, за ним открывался вид на горы, леса и замки, на корабли, уходившие к любым берегам. Позже книги, неодобрительно поерзав, опять водворялись в нише, доказывая, что они вечны, и никакого окна здесь быть не должно.