Назавтра вечером на прогулке они зашли в старую гулкую церковь, где уже не было никого из прихожан и горело всего два или три светильника. Лиувилль подвел Доминик к алтарю и какое-то время стоял молча. Вслед за ними в некотором отдалении остановился сопровождавший их Греви.

   - Как вы считаете, клятвы перед алтарем обязывают нас к чему-либо? - спросил Лиувилль.

   - Ну-у... я легко отношусь к таким вещам, - зевнула Доминик.

   - Боюсь, что вовсе без церковного обряда мы не обойдемся, - улыбнулся Лиувилль. - Но я, с вашего позволения, минимизирую эти мучения. Завтра, Доминик, вы представляетесь королю, - он поддержал Доминик, которая охнула и сделала вид, что у нее ноги подкосились от неожиданности. На самом деле она уже знала об этом от Греви. Подавая ей руку, чтобы ей было на что опереться, Лиувилль продолжал: - Да, если вам нужно для этой аудиенции что-то особенное, все мои средства в вашем распоряжении. Послезавтра я начинаю оформлять все подготовительные документы к брачному контракту - знаете, замок, земля, много бумажной волокиты.

   Вскоре Доминик запорошило вихрем бумаг и утянуло в водоворот векселей, описей, протоколов оценщиков, перечней мельниц, садов, конюшен, виноделен, сыроварен, винных погребов, лугов, пастбищ и прудов с карпами.

   - К сожалению, у нас здесь не Англия, - пожимал плечами Лиувилль. - Здесь можно упростить процедуру брака, сведя ее к брачному контракту, но обойти оформление имущественных документов, в особенности на землю, невозможно.

   Всю следующую неделю дом Лиувилля аль-Джаззара был наводнен нотариусами и духовенством; по длинному столу, который он временно уступил клеркам, сквозняк перекатывал свернувшиеся в трубку бумаги - планы поместий, расписки и перечни самого разного свойства... В доме хлопали двери, стучали печати, Греви наполнял чернильницы, Доминик постоянно получала что-нибудь на подпись и подписывала, уже не глядя.