Нета спросила, не приготовить ли яичницу и салат. Иоэль отговорился тем, что не голоден. И она сказала: «Я тоже не голодна». В половине девятого зазвонил телефон, но когда он поднял трубку, то ничего не услышал. По выработавшейся профессиональной привычке он спросил себя: кому понадобилось узнавать, дома ли он? Но никаких предположений у него не было. Затем Нета поднялась, опустила жалюзи, закрыла окна, задернула занавеси. В девять она сказала: «Я бы, пожалуй, посмотрела программу новостей». Иоэль ответил: «Ладно». Но оба остались сидеть. Никто не встал и не подошел к телевизору. В силу профессиональной привычки он помнил наизусть номер телефона в Хельсинки, и на мгновение у него появилась мысль позвонить инженеру из Туниса. В итоге он решил этого не делать, так как не знал, что сказать.

После десяти он встал и приготовил для всех бутерброды с голландским сыром и колбасой, найденными в холодильнике. Колбаса была острой, приправленной черным перцем — именно такую любила Иврия. Вскипел чайник, и Иоэль разлил по стаканам чай. Мать его сказала: «Предоставь это мне». Он ответил: «Ничего. Все в порядке». Они пили чай с лимоном, но к бутербродам никто не притронулся.

Около часу ночи Лиза убедила Авигайль проглотить две таблетки валиума и уложила ее, прямо в одежде, на двуспальную кровать в комнате Неты. Она и сама прилегла рядом, не выключая ночника в изголовье. В четверть третьего Иоэль заглянул к ним в комнату и увидел, что обе спят. Трижды просыпалась Авигайль. И плакала. И успокаивалась. И снова воцарялась тишина.

В три Нета предложила Иоэлю сыграть в шашки, чтобы убить время. Он согласился. Но внезапно его одолела усталость. Глаза горели. И он пошел в «кукольную комнату», чтобы немного вздремнуть на своей кровати. Нета проводила его до двери. Остановившись на пороге и расстегивая пуговицы рубашки, он сказал, что намерен воспользоваться своим правом досрочно выйти на пенсию. Еще на этой неделе он подаст рапорт об отставке, не станет дожидаться замены. «А с окончанием учебного года мы уедем из Иерусалима». Нета проговорила: «По мне, так…» И не добавила больше ни слова.