Федор Иванович шел, глубоко вдыхая свежий воздух, отчетливо, со стуком ставя ноги на доски тротуара. Отдохнувший, он чувствовал удовольствие от того, что идет, не зная, куда, без всякой надобности. Это и было приятно: идти просто так, без цели, никуда не спеша и ни о чем не заботясь. Идти, переставлять ноги, вглядываясь в доски тротуара, с боку которого угадывалась густая грязь.

— А я вот не попаду в грязь, — задорно, будто кого-то дразня, подумал Федор Иванович, и довольно, по-мальчишески, засмеялся. Он и в самом деле чувствовал себя очень молодым, крепким и радостно шагал, легко неся своё начавшее тучнеть тело.

Наверно было еще не поздно, потому что из-за ставень домов проскальзывали полоски света. Но пройдя несколько улиц, Федор Иванович не встретил ни души. Это тоже было приятно: идти одному по пустым улицам, зная, что вокруг, в домах, живут, ходят, говорят люди, а ты можешь идти один и не знать никого и не иметь никакого дела со всеми этими людьми.

Дойдя до площади, Федор- Иванович вспомнил, что давно, когда он только еще приехал сюда, видел место над рекой у монастыря, будто специально назначенное для прогулок. Ему ни разу не пришлось там побывать. Он вспомнил об этом месте и направился туда.

Осторожно пробравшись мимо стен полуразрушенного монастыря, Федор Иванович нашел под деревьями скамейку, сел, подвернув под себя плащ, закурил папиросу.

Черным сводом нависла над ним листва деревьев, почти касаясь головы, Позади, он чувствовал её, тянулась кирпичная стена монастыря. И Федор Иванович ощущал себя здесь, как в надежном укрытии, где никто не помешает ему сидеть, курить и бездумно вглядываться в темноту ночи.