Улановский отводит меня в сторону.

— Обрати внимание на свою маму… — Я обращаю: суровая женщина, волосы не мешало бы поправить. — Обрати на нее сегодня внимание: побудь с ней. Ты знаешь, как это делается.

Я изображаю, каким буду сегодня заботливым. Улановский одобряет. Мы смотрим на маму, а она это чувствует — поправляет прическу.

— Не могу себе простить! — говорит Улановский. — И чего это мне вздумалось оправдывать этого шофера? Обыкновенный наглец. Невозмутимый грабитель, если хочешь знать! Мама же совершенно права! А вот страдает. Порядочные люди плохо переносят такие разговоры. Их это унижает. А почему? Нахала нужно осадить — вот и все! — высказывает Улановский мысль, которая еще будет иметь продолжение в этой истории. — Не забудь же, удели ей внимание.

Каким взглядом он смотрит на маму! Это обожание. В нашем доме проживает трогательное чувство — четвертым жильцом. Оно никогда не покидает дом. Улановский уедет в командировку, а оно останется и обязательно обнаружит себя: «Смотри-ка, а он нам опять перед отъездом конфет купил. Что ты так улыбаешься?» Я улыбаюсь обыкновенно: я рад конфетам. Но у меня репутация язвы. Мама не понимает, что я бы захирел так же, как и она, если бы трогательная любовь Улановского покинула наш дом.

Похоже, что на обратном пути мама только и думает о том, что была не на высоте, — от этих мыслей на щеках у нее румянец, в трамвае она ерзает на сиденье и вдруг говорит, не обращая внимания на посторонних:

— Знаешь, я что-то потеряла. Никогда не ругалась с таксистами. Даже в мыслях такого не было!

— Но ведь ты права была!

— Ты думаешь?

— Вот еще! — говорю я. — А как еще можно об этом думать?

До вечера она молчит. Я знаю: происходит подведение итогов. Румянец на щеках еще ярче, глаза блестят. Она сейчас очень похожа на ту, какой была, когда болела туберкулезом. Мне начинает вспоминаться кое-что из прошлого — не всегда наш дом был таким благополучным, как сейчас. Я верчусь возле нее. Я зол на шофера: он-то уже забыл обо всем. Сколько раз случалось, что мама закусывала удила, хотя была совершенно не права. А тут из-за такой ерунды…