Конечно, в детстве и юности мечтал стать летчиком. Вырос в деревне Малый Ключ на востоке Башкирии. Вроде бы до Уфы сотня километров, но настоящая

глушь — леса, бездорожье. И пролетающие над деревней самолеты казались воплощенным чудом. Все жители задирали головы и смотрели, следили за этими железными птицами.

Лет с десяти Алексей знал, что станет летчиком и так же будет летать над лесами, деревушками, мечтал, что на его самолет так же будут завороженно смотреть пацаны.

Поступал в Оренбургское высшее летное, но не прошел медкомиссию, и больше по совету училищных стариков (механиков, техников, сторожей), чем по желанию, поступил на техника. “Все равно при самолетах”, — успокаивал себя словами таких же, только на сорок лет старше, неполучившихся пилотов.

Учился без особого рвения, равнодушно выслушал после получения диплома, что направляют его в неведомый Печорский авиационный отряд. Посмотрел на

карте — кружок почти по центру Коми АССР, вокруг синие штришки, обозначающие болота. Рядом синяя извилистая полоска — река…

Год в Печоре оказался лишь стажировкой, акклиматизацией, своего рода курсом молодого бойца. Потом их, недавних выпускников, выстроили на площади возле бюста Ленина, и в торжественной обстановке командир отряда зачитал: “Иванов — аэропорт "Кипиево", Кузнецов — аэропорт "Усть-Цильма", Шулин — аэропорт "Временный"…”

Во “Временном” работало тогда больше ста человек. Алексей оказался почти без дела. Точнее, на подхвате, на побегушках. Что-нибудь принести, помочь, убрать, переставить. Да, людей много, работы — не очень. Как-то все было отлажено, отстроено, и казалось, что так и будет течь жизнь. Постепенно старшие уйдут на пенсию, их заменят молодые, которым к тому времени стукнет лет по сорок. А следующие, прибывшие по распределению, будут ждать, набираясь опыта, своего часа заняться серьезным делом.