Лариса в упор уставилась на нее тяжелым взглядом.

— Не твое собачье дело, — отчетливо сказала она. — Подружку нашла! Еще раз полезешь — вылетишь отсюда, кувыркаясь, поняла?

— Поняла, — тихо сказала Славка.

Лариса посидела еще немного, опустив голову, потом швырнула на стол деньги и пошла к выходу. Славка поспешила за ней, но в этот момент официант начал выставлять с подноса кофе и сочащиеся нежной начинкой поджаристые тарталетки. Славка не выдержала, воровато оглянулась, схватила тарталетку, целиком засунула в рот и, давясь, подпихивая пальцем, побежала к дверям, успев еще поймать презрительный взгляд Пепеляевой.

Лариса сидела за рулем, кусая губы.

— Заметно было? — спросила она, не глядя на Славку.

— Что?

— Ну… как я смотрела…

— Да.

— Вид как у побитой собаки?

— Да нет, что вы, нормальный вид… — начала было Славка.

— Не ври! Похожа?

Славка, опустив глаза, кивнула.

Лариса усмехнулась. Помолчала, глядя в окно.

— Слушай, — сказала она наконец. — Тебя бросали когда-нибудь?

— По-разному бывало… — уклончиво ответила Славка.

— Ну, и что ты делала? Что у вас там делают в такой ситуации? Надо сразу найти другого — и ходить с ним, врагам назло, как ни в чем не бывало, да?

— Нет, это же всем понятно. И ему тоже, — рассудительно сказала Славка. — Еще хуже будет… Брат говорит: перетоптаться надо.

— В смысле?

— Ну, он говорит: это как похмелье — когда-нибудь да кончится. Хочется повеситься — повешусь. Только не сегодня. Жизнь под откос — ладно. Только подумаю об этом завтра, на трезвую голову. И так топтаться потихоньку, без резких движений, пока голова не прояснится…

— Слушай, умный у тебя брат! — развеселилась Лариса. — Познакомь!

— Да что вы, он для вас молодой, — засмеялась и Славка.

— А сколько ему?

— Двадцать пять.