Тут этот мужик, конечно, начал дочке разные подлые слова в трубку шептать, при прослушивании которых Алла Рудольфовна почувствовала, что никак не может в данный момент на одной жилплощади с собственной мамой находиться. И что думаете? Схватила свой лаптоп, плейер, сменку белья, да и поперлась посреди ночи к этому подонку, который ее против матери настраивал! Бросила родную мать с этим хмыренышем на подоконнике — расхлебывай, мамаша!
Решила Белла Юрьевна с утра пойти и Кургузкиной морду набить. Даже немного успокоилась, представив, как самоуверенная ведунья будет кровавую юшку за такое надругательство по харе размазывать. Это уж вообще, конечно. Потом она, как водится в подобных ситуациях, стала свою нескладную жизнь вспоминать, вначале в бытие Пупырышкиной, а затем — Винкерштейн. Хоть вешайся, короче. Нет, если и были какие-то надежды до этой ночи у Беллы Юрьевны на снятие сглаза, на кой-чего по мелочи, то тут уж писец так писец! Ничего не скажешь! И без того можно было уверенно констатировать, что от всей ее бабьей жизни этот самый последний дюйм и остался, а тут — такое издевательство. Раньше тоже всякие мужики Белле Юрьевне попадались. Было в них что-то мелкое, было. Но не до такой же степени!..
Уснула она вся в слезах от несправедливости жизненного уклада… И под самое утро снится ей сон. Будто опять она вовсе не мама, а совсем еще дочка. Вышла она в таком беленьком платьице во двор поиграться. В классики прыгает, жизни радуется. Вдруг идет ее мама Пупырышкина откуда-то с сумками и говорит ей: «А я тебе, доченька, подарочек купила!» Обычно в снах всегда так нереалистично события происходят: мамы неожиданно появляются, подарочки ни с того, ни с сего суют.