Поклялся Цугай.
— Гляди! — погрозил леший, да белкой в фортку юрк…
Протер Цугай глаза, — в самом деле стоит он в тюремном коридоре на коленях. Прислушался, — тихо. Глянул, — фортка раскрыта, на решетке белка сидит. Потянулся он к кобуре, — пусто там. Затрясся и бегом на соседний пост: так, мол, и так, сон поганый видел я; погляди, сидит ли в карцере Алешка.
Пошел надзиратель к карцерам, позвал Алешку, в дверь постучал, — тихо, как в могиле. Дали тревогу, открыли карцер, — пусто. Ни дырочки, ни взлома, а пусто.
Прибежал начальник, глянул и за голову схватился:
— Выпустили, мерзавцы! Кто?
— Цугай сон поганый видел, — говорят ему.
— Какой сон? Цугай!
Рассказал Цугай сон. Начальник кобуру его ощупал и позеленел:
— Ага-а, сон видел!? Продал, иродово отродье! Обыскать!
Обыскали Цугая и бросили на место лешего в карцер.
II
Выбрался леший из тюрьмы и ну в лесу голосом знаки подавать. Кликал, кликал, — никого. В гущеру подался, нашел леших, а те шикают на него:
— Тсс, не булгачь: чужие тут сидят в камышах.
— Арестанты, небось, беглые, — догадался леший и давай обо всем рассказывать.
Не поверили ему лешие:
— Ты, говорят, городить такое, вроде в тюрьме не люди, а еловые пеньки.
Леший так и этак, — не верят. Рассердился он.
— Коли, — говорит, — не верите, пойдем со мной еще двое.
— Как?
— А так.
Взял леший пару дружков и повел их в камыши. А там спали беглые арестанты — Алешка, Мишка и Васька.
Снял с них леший боты, вытащил тюремные билеты, себе взял Алешкин, дружкам Мишкин и Вяськин дал и повел их.
Шли они огородами, репой лакомились и пришли к тюрьме перед утренней поверкой. Дернули у ворот за ручку-дзинь! Выглянул новый подворотный надзиратель, настежь калитку распахивает и улыбается: рад. Начальник прибежал. Алешка выступил вперед да в ноги ему — бух: