— В чем дело?

— Привели там…

— Кого привели? Давай сюда.

Старший глаза пучит, подмигивает, а начальник опять:

— Давай, говорю, сюда…

Повел старший плечом и ввел в контору пристава, полицейских, а с ними всамделешних беглых арестантов, Алешку, Мишку и Ваську: в лесу в камышах схватили их.

Глянуло начальство и обомлело: справа Алешка, Мишка и Васька и слева Алешка, Мишка и Васька. Только и разницы, что одни босые, другие в ботах. Пристав рапортует, как было дело. Генерал покраснел, собрал с лысины пот в платок, крикнул:

— Чогт знает что! — и поманил к себе всамделешнего Алешку:

— Эй, хагя! Ты кто?

— Алексей Сусликов.

Генерал к Алешке-лешему:

— А ты кто?

— Алексей Демьянович Сусликов.

— Фу, чогт!..

Кинулось начальство опрашивать тех и других, а Алешка-леший выступил и говорит:

— Не извольте беспокоиться: мы-ста и есть настоящие, потому и билеты при нас. Вынимай, ребята!

Вынули лешие тюремные билеты и подают. Поглядело начальство в билеты, по-куриному заокало:

— Конечно, точно, подписи несомненны, — и к всамделешним: — Где билеты?

Те в карманы, в шапки, — нету билетов. Побелели безбилетные, даже не арестанты — и затряслись:

— Обронили мы, ваши благородия…

— Обгонили, бгодяги! В катоггу! — затопал генерал.

— Да, ваши благородия, мы, вот истинный господь, мы — это мы, а это…

— Нет, мы — это мы! — затараторили лешие и пальцами на всамделешних показывают: — Гляньте, нешто похожи они на всамделешних?

Тут судейское начальство вмешалось: надо, мол, вывести одних и допросить других. Вывели леших. Начало начальство распытывать всамделешних: кто они, сколько годов им, как отцов, дедов, бабок звать и прочее. Ничего не вышло: всамделешние сбивались, путали, у леших же все без запинки выходило. Начальство руками развело, велело запереть леших особо, всамделешних особо, осмотрело карцер, фортку в коридоре и ну тюрьму обходить.