ОООООООООООООООхххххххххХХХХ! – а сама стояла близко, очень близко, и не отпускала тебя, пока не прочтет письмо, а затем говорила:
ОООООооох, спокойной ночи, спасибо ВАМ!
– Да, мэм, – отвечал ты, отваливая трусцой, с членом, набухшим, как у быка.
Но это неминуемо должно было кончиться. Конец пришел по почте примерно через полторы недели свободы.
Дорогой мистер Чинаски, Вам надлежит явиться на Окфордский Участок незамедлительно. Отказ повлечет за собой возможные меры дисциплинарного порядка или увольнение.
А.Э.Джонстон, Суперинтендант, Окфордский Участок.
Я снова был на кресте.
7
– Чинаски! Берешь маршрут 539!
Самый херовый на участке. Многоквартирные дома с ящиками, где имена соскоблили, или же их никогда не было вообще, под крошечными лампочками в темных вестибюлях. На лестницах стояли старухи, они встречались тебе по всей улице, задавая один и тот же вопрос, как один человек с одним голосом:
– Почтальон, у вас для меня почта есть?
И хотелось орать:
– Бабка, откуда, к чертовой матери, я знаю, кто ты такая, кто я такой и кто вообще тут все?
Пот капает, бодун, график невозможный, да еще Джонстон сидит там в своей красной рубашке и знает про это все, наслаждается, делает вид, что идет на это, чтобы снизить себестоимость. На самом деле, все знали, зачем он так поступает.
Ох, какой же он прекрасный человек!
Люди. Люди. И собаки.
Давайте, я расскажу вам о собаках. Стоял один из тех 100-градусных дней, а я бежал, потея, больной, похмельный, в полубреду. Остановился у небольшого жилого дома, где почтовый ящик внизу, прямо на мостовой.