Военным, эвакуированным из Дюнкерка, не разрешалось возвращаться домой в таком виде. Слишком бы пал моральный дух населения. Доставленные спасательным флотом солдаты затем перевозились в специальные лагеря – там они мылись, получали новую форму и указания о том, как следует рассказывать о катастрофе, постигшей экспедиционный корпус. Но поезд, который вез Уильяма в спецлагерь, замедлил ход, проезжая через Рагби. Уильям, не обращая внимания на окрики сержанта, спрыгнул на платформу, полный решимости самостоятельно добраться до Ковентри. От Рагби до самого дома его подвез на грузовике владелец свинофермы.

Когда Олив лишилась сознания, до всех дошло: потрепанное привидение, которое не решается войти, – это Уильям. Марта сразу стала искать рану, и, хотя повязки на нем уже не было, она мгновенно увидела шрам. Сбоку у него были сострижены волосы, и пятнышком запеклась кровь – как засохший цветок на белой странице книги.

Уильям бросился на помощь жене. Она пришла в себя и прошептала его имя. Сестры окружили его и засыпали вопросами.

– Дайте им отдышаться, – распорядилась Марта.

– Господи, Уильям, ну и вонища же от твоей формы! – сказала Бити.

– Ссаниной прет! – взволнованно подхватила Кэсси.

Обхватив Олив руками, Уильям сознался:

– Ну да, бывало, и описаешься.

Женщины засмеялись, но осеклись, поняли, что он не шутит. Олив смотрела из-под полуопущенных ресниц. Бити пыталась подсунуть ему под нос чашку чая. Марта сказала, что не чай ему нужен после всего этого кошмара в Дюнкерке, а виски.

– Черт возьми, и правда от тебя воняет! – подтвердила Марта. – Давай-ка стащим с тебя эту одежу. Бити, нагрей воды. Искупать парня надо.

– А может, сначала виски? – спросил Уильям, усаживаясь на жесткий стул.

Олив до сих пор не вымолвила ни слова. Она все не отводила взгляда от мужа, как будто он мог испариться прямо у нее на глазах. Кэсси, зажав нос, присела у его ног. Марта положила руку ему на затылок. Бити принесла виски. Он залпом осушил стакан и протянул его, чтобы налили еще. – Но как ты добрался? – решила спросить Бити.