Начштаба, указывая пацанам на этот духовский беспредел, не скрывал свой охотничий азарт. Офицер без мечты, что собака без крыльев. В этот момент мы с Герой и выгнали на него наших носорогов. Вид задроченных переходом носильщиков с разбитыми губами и носами мгновенно убил весь командирский пафос. «Развели в подразделении махровый дембелизм! Вернемся, я лично займусь тобой, сержант!» — своим злобным шепотом майор, наверное, старался заменить крик, чтобы не нарушать маскировку группы. И после всего, что случилось, мне теперь предстояло сообщить ему об очередном обломе.

Майор и «каскадер» спали в нише, под небольшим камнем. «Под скалой» — подумал я, вспомнив профессора и его ассистента Макса из кинофильма «Большие гонки». Оба спали, обложившись какой-то хитрой оптикой, упакованной в финтипоперные мешки-ранцы. У обоих были трофейные пуховые спальники в нейлоновых непромокаемых чехлах. Под спальники были постелены поролоновые матрасы, зашитые в брезентовые чехлы. В голове у каждого лежали новые ранцы с НСПУ в чехлах. На стволах у автоматов были новенькие черные цилиндры ПБС. И спать хочется, и Родину жалко — гусары, одним словом. Нахер им ПБСы с НСПУ — кто бы их взял в группу захвата? Я обошел «каскадера» и подошел к спящему майору. Начштаба был мужиком крепким и высоким. По возрасту — старше всех офицеров батальона. Ни дать, ни взять, пионервожатый, назначенный в подшефный отряд октябрят — мальчиков, охочих до красных звездочек. Постоянно дрючил батальон своими ночными построениями в расположении. Истерик на таких построениях он не закатывал, но и жить спокойно не давал — спрашивал справедливо, по уставу. Здесь в засаде словно с цепи сорвался. Ярко светила Луна. Камень, под которым устроились начштаба с «каскадером», отбрасывал лунную тень в сторону от ниши, где сопели командиры. Я присел на корточки в тень камня, у головы майора. Мне его хорошо было видно.