Люба ворвалась в зал и, срывая тренировку, ринулась в бой:

– Ты чего, собачий сын, в дом всякую шваль водишь и всякие слова ей похабные и нежные говоришь?

Люсик, сразу позабыв про боксерскую смелость, подхалимски забормотал:

– Люба, ты что, это же хохма была, это же я хохмил. Мы с тобой ведь как близнецы – ты Люба, я Люсик, Люба и Люсик, Люсик и Люба…

– Если еще раз эта цапля появится у меня в квартире… – бушевала жена.

– Не появится! – обещал муж. – Слово даю, Люба моя!

– Вы успокойтесь, пожалуйста, Любовь Яковлевна! – вмешался тренер. – Люсику нельзя нервничать, а то он форму потеряет!

Но лучше бы тренер этого не делал. Люба переключила гнев на него и стала угрожающе приближаться:

– Вы не лезьте в чужие дела, понятно? А не то я вам так ваше личико разрисую!

Тренер, позабыв про то, что он заслуженный мастер спорта, испуганно пятился.

К вечеру в семье Люсика, как и следовало ожидать, воцарился покой, мир и веселый адский шум – это от бабушки прибыли дети. Поужинали, похохотали, даже в прятки поиграли, а потом Люсик пошел попить пивка с приятелями. Люба уложила детей и уселась глядеть серию номер сто восемьдесят четыре.

Люсик примчался к Нине. Долго названивал в дверь – Нина не отворяла. Наконец Люсика впустил сосед, старый холостяк Савелий Борисович, и сказал укоризненно:

– Кто же это беспокоит, когда по телевизору идет детектив? Неинтеллигентно! – И исчез.

– Пора тебе выбираться из коммуналки! – провозгласил Люсик, толкнув ногой дверь Нининой комнаты.

Нина спала, сидя на стуле и уронив голову на стол рядом с чашкой с нарисованными на ней ягодами малины.

Люсик мгновенно установил диагноз, приподнял Нину, отнес в ванную, там, не раздевая, поставил под душ. Когда Нина, захлебываясь водой, пришла в себя, Люсик снес ее обратно в комнату и там, без проблем, овладел мокрой женщиной. После чего поспешил домой к жене и детям.