Нина проснулась только назавтра, после двух. Про вчерашнее не помнила ничего. Голова разламывалась, раскалывалась, что-то в ней пылало. Нина доковыляла до соседской двери и постучалась. Савелий Борисович высунулся:

– Что угодно?

Не выслушав ответа, спрятался в комнате и снова появился с двумя таблетками:

– Примите обе!

– Спасибо! – пробормотала Нина. – Но все равно я скоро умру!

– Вы не умрете! – сказал Савелий Борисович. – Но не будете больше меня беспокоить, когда начинается дневное «Большое Времечко».

Савелий Борисович болел популярной болезнью – не гулял, не ходил в гости, не звонил по телефону: он смотрел телевизор и только во время рекламы выключал звук.

Нина проглотила обе таблетки, погляделась в зеркало:

– Ну и гадость! Гламур, мать растак всех и вся!

Нина взглянула на часы – время обеда уже миновало, значит, Тушканчик не приходил, кажется, вчера она его прогнала, обиделся, герой нашего времени, ничего, перебьется… Все-таки что ей делать? Денег в доме всего ничего, пойти по модельерам, напрашиваться, она уже про это думала, пустой номер, ей уже двадцать три, а теперь в моде длинноножки в семнадцать, которые еще пахнут материнским молоком. Мировые таблетки у Савелия, надо будет узнать и записать название. И надо разыскать Тушканчика. Он – муж и обязан заботиться. Где-то записан его служебный телефон. Но где? Нина перелистала одну записную книжку, другую… Ага, вот! Набрала номер.

Ответил сладкий женский голос:

– Компания «Белый парус». Добрый день!

– Тушкан… извините, Альберта Ефимова можно попросить?

– Кто его спрашивает?

– Жена.

Удивленный сладкий голос переспросил:

– Какая жена?

– Насколько я знаю, – Нина обозлилась, – у него одна жена.

– Но если вы та самая, единственная жена, – с издевкой закончил сладкий голосок, – то должны бы знать, что Ефимов вот уже года полтора как от нас уволился. И, предупреждая ваш следующий вопрос, госпожа жена, скажу: я понятия не имею, где он сейчас работает!