Недавно прошел дождь, на мокром солнце пейзаж поблескивал сталью и кирпичом, Герэ шагал энергичной походкой, представлявшейся ему походкой «делового человека». На самом деле быстрая ходьба избавляла его от необходимости обдумывать свои движения, девать куда-то руки, она спасала от ужасающей его свободы праздношатания, облегчала груз его собственного большого бестолкового тела – по крайней мере таким он его ощущал со времени полового созревания.

Собака вышла из дома в обычное время, как по часам, и потрусила за ним, подстроившись под его шаг. Эта собака неизвестно почему провожала его каждый вечер: она не то чтобы выбегала ему навстречу, но каким-то образом приноравливалась делать так, что пути их пересекались, она шла за ним следом метров пятьсот и останавливалась, немного не доходя пансиона, смотрела, как он заходит в дом и скрывается за дверью, а затем возвращалась восвояси ковыляющей задумчивой рысцой.

Выйдя из тени первого террикона, Герэ остановился покурить. Ветер, вечерний ветер, дохнувший на него запахом травы и полей, задул одну, потом другую, потом третью спичку. Четвертая обожгла ему пальцы, и он от неожиданности выронил коробок. Первая спичка, упав на землю, разумеется, разгорелась; Герэ машинально взглянул на нее и замер: что-то поблескивало среди черного угля; он шагнул по направлению к таинственному предмету: из-под кусков угля выступала сверкающая цепочка. Нагнувшись, он разглядел часики тонкой работы, опутанные еще одной цепочкой. Герэ присел, разгреб уголь и увидел под ним песочного цвета, но черный от пыли кожаный мешочек. Мешочек был туго набитый, увесистый, он открыл его дрожащими от волнения руками, словно знал заранее, что увидит в нем ослепительные рубины, кольца, ожерелья, старинные оправы – словом, фантастические драгоценности, подлинность которых он инстинктивно угадывал. Он настолько был в этом уверен, что, быстро прикрыв сокровище камнями, стал воровато и стыдливо озираться. Но подглядывать за ним было некому, кроме собаки, она подошла поближе, виляла хвостом и постанывала от волнения, радуясь его находке.