— Я жду продолжения, сказал Дюпон.

— Очень просто. Узнав о том, что впал в немилость, ты вышел на улицу и бросился под машину.

Жан Дюпон издал неопределенный звук.

— Ты полный идиот! — выругался он, — Ты забыл, что я сам хотел порвать с ней четыре месяца тому назад. Дениз облегчила мне задачу, опередив меня. Она избавила меня от лишних хлопот. Она…

— Очень странно, ты мне никогда не говорил, что она надоела тебе.

— Потому что я хорошо воспитан.

— Одно другому не мешает…

— Послушай, Клиш, поверь мне: вечером седьмого декабря, покидая Дениз, я был счастлив как беглец, как утопленник, которого вернули к жизни, как…

— И поэтому ты бросился под колеса машины?

— Неправда! — закричал Дюпон. — Я поскользнулся и потерял равновесие, вот и все!

У Клиша на лице появилась мерзкая улыбка «человека, которого не проведешь».

— Гениально, — сказал Клиш. — К сожалению, свидетели придерживаются другого мнения! «Это поступок отчаявшегося человека»- вот что все говорят.

Жан Дюпон совсем разъярился:

— Подлец! Подлец! — рычал он, — Но Дениз — то? Вы расспрашивали ее на работе? Она вам не объяснила?

— Она объяснила, что ты очень ранимый человек и сожалеет, что обошлась с тобой слишком жестоко.

Лицо Дюпона вспотело. Своей белой лапой снежного человека он раздвинул бинт на лице. Дышал он прерывисто. У него был взгляд нетрезвого и слабоумного.

— Слушай, — сказал он, наконец. — Я признаюсь тебе. Я не только не люблю Дениз, я ее ненавижу. Даже если мне ее принесут голой на блюдечке, я отвечу: «Нет, не хочу». Она неуклюжая, жирная и выцветшая. У нее ужасные зубы. Ходит как утка. Плохо одевается. А руки! Ее руками только детей душить!

— Ну, да, рассказывай! — сказал Клиш с хитрой ухмылкой.

Опустошенный, раздавленный Жан Дюпон вертел головой по подушке.

— Видишь ли, — продолжал Клиш, — твое тщеславие меня удивляет. Что позорного, если любишь женщину и готов умереть, когда она тебя бросает.