Настя тогда отвернулась и пожала плечами. А потом вдруг улыбнулась – и не нарочно, а даже против воли, словно улыбались внутри неведомые ей чувства, и произнесла:

– Я крутая! Умри от зависти, ничтожество!

За это она получила еще один толчок ногой – такой сильный, что из рук упала сигарета.

После этого разговора что-то изменилось. Настя прислушивалась к себе, наслаждаясь новым для нее общением с тем странным миром, который живет и множится изнутри каждого человека.

“Меня уволят…” – “И что? Денег – полно, работы – полно”…

“Я буду заводить детей?” – “А ты хочешь?” – “Как можно сказать, что не хочешь детей?” – “Громко и внятно” – “Я не хочу детей!” – “Легче?” – “Ага!”.

“Что меня ждет в будущем?” – “Это обязательно – все время бояться?” – “Нет, но так получается…” – “А нет ощущения, что это от тебя зависит? Это все лишь мысли. Будущего нет, а мысли есть. В мыслях тебе может быть хорошо или плохо, так уж лучше хорошо…” – “А ведь правда! Как-то я раньше не задумывалась…”.

“Костя красивый?” – “Костя красивый.” – “И почему тогда?..” – “Все дело в том…”.

Все дело в том, что Настя никогда не принималась за то, у чего не было внятных последствий.

И она многие лета с неприязнью относилась к похоти – торжеству плоти над духом. Будучи агностиком, Аверьянова имела собственный кодекс: “Мы – существа одухотворенные, – настаивала она. – Это значит, что мы действуем не только инстинктивно, но еще и обдумываем свои поступки, рефлексируем, стараемся избежать вреда не только телу, но и душе. Если меня что и раздражает, так это импульсивные поступки, опускающие нас до животного уровня. Почему-то мне кажется, что миссия человека несколько отличается от поспешного совокупления на глазах у всего двора, как у собак или кошек”.

У Анастасии не было связей – у нее были отношения.

“Если единственное последствие отношений – популярное венерическое заболевание, значит, вы что-то сделали неправильно”, – говорила она знакомым.