Повторю: единственное, что я понимаю, — у арабов есть, где жить (около 10 млн. кв. км на 160 млн. населения), и если их соплеменники будут думать о своих братьях, о людях, о национальном реноме, а не о национально-политическом престиже, все устроится. А евреям — полный “абзац”, конец. Жить им негде (2 тыс. кв. км на 5 млн. населения) — остается лишь весь мир, диаспора, опять исключительность, избранность, неприятие остальными, погромы и какой-нибудь очередной где-нибудь вспыхнувший Холокост… Для евреев — это борьба за выживание народа, ибо арабы не допускают мысли о существовании здесь еврейского государства. Правда, это арабы-политики так считают. Простые люди без идеологов давно бы сами договорились, если б их не настраивали, не толкали друг на друга. Не разжигали очередной костер “катастрофы”.

Саня мой то вдруг очень здраво рассуждает (с моей точки зрения) о здешних проблемах, а то ахинею несет (опять с моей колокольни). Когда я говорю о здравом рассуждении, это вовсе не означает, что я с ним согласен, хотя я вижу, чувствую и его правоту. Просто я думаю по-другому. Ну, что ж — оба имеем на это право. Он считает, что за убийство можно и должно убить. Я же безоговорочно принимаю заповедь “не убий”, а там уж как получится. Но когда Саша вспоминает и перечисляет убийства близких ему людей, в том числе и детей, я теряю право и возможность спорить с ним на равных.

С другой стороны, он не понимает, как можно правую щеку подставить после оплеухи слева. И тут, как говориться, Бог мне помог. Читаю израильскую русскоязычную газету. В одной из школ девочку, недавно прибывшую из России, третируют ее соученицы, сабры, — вплоть до издевательств. (Местных уроженцев здесь называют “сабрами” по имени растений, что снаружи колючие, а внутри сладкие.) Дети ведь порою бывают невероятно жестоки. Это мы знаем из жизни любых обществ. А тут приехала, говорить на их языке не умеет, а если и скажет что, так с ошибками. Ведет себя не так. Одета не так…