И вот стоит бедная девочка в углу одна. Вдруг подбегает к ней стайка сабрят и вожак ее, что всегда впереди, обращается: “Яблочко хочешь?” Новенькая молчит, не зная, как положено здесь отвечать. Вожак стаи роется в сумке, отыскивает яблоко, быстро откусывает от него кусок за куском и под смех остальных волчат протягивает девочке огрызок. Растерянно смотрит на своих соучениц пока еще не подружка им маленькая бывшая москвичка. Но — не кинула в лицо обидчице огрызок, не отвернулась гневно и не заплакала. Маленькая русская еврейка открыла свой ранец, достала мандарин и протянула насмешнице. Сабра вспыхнула и растерянно убежала, уводя за собой свою стаю. И как в сказке с тех пор — все переменилось. Любовь, дружба, водой не разольешь…
Я дал Сане прочитать эту историю. “Вот что, сынок, я называю “подставить другую щеку”. Санечка ничего не ответил.
VI
О Стене слышали мы много разговоров и преданий. И вот она — предмет слухов, вожделений, любопытства и “плача”; след прошлого и намек на будущее — или уже начало его?…
Сегодня плохая погода — дождь, и здесь мало народу. Один еврей стоит у Стены, раскачиваясь в такт — в ритм тех слов, которыми он обращается к Богу. Наверное, темп его наклонов и раскачиваний соответствует его темпераменту или зависит от того, насколько он торопится донести свои мысли, чаяния Богу. Говорят, что еврей при молитве раскачивается только для ритмичности. Вроде бы сам себе метроном.
Один раскачивается стоя, а еще один сидит на стуле и тоже раскачивается. Оба в черных одеждах, шляпах — все как и положено.
Вся Стена — особенно в хорошую погоду или в праздники — сплошь утыкана записочками, челобитными Богу. Перед рассветом их вынимают и закапывают — говорят, на Масличной горе. Мессия пойдет оттуда и сразу их найдет.