И, чтобы доказать это, зачерпываю кружочки моркови и половину из них отправляю в рот, а другую — опрокидываю на брюки.

— Поросенок, — комментирует тетя.

Я обожаю десерт, особенно фрукты, но сегодня решил отказаться. В этот душный вечер мне хочется избежать разговоров о том, почему я ем свежие фрукты, а не консервированные. Или наоборот. Что бы я ни выбрал на десерт, у тети Глэдис все равно остается в избытке продуктов, которые она запихивает в холодильник, словно краденые бриллианты:

— У меня полный холодильник винограда, а ему подавай, видите ли, персиковый компот... Что же мне, весь виноград выбрасывать?!

Для бедной тети Глэдис выбрасывание составляет смысл жизни. Излюбленными ее занятиями являются выкидывание мусора, опустошение съестных припасов, а также увязывание в узлы изношенного тряпья — для бедных евреев Палестины, как она выражается. Я все-таки надеюсь, что тетя Глэдис умрет с пустым холодильником — в противном случае в загробном мире уже никому вечного покоя не обрести: тетя замучит их жалобами о начинающем зеленеть сыре и покрывшихся плесенью апельсинах.

Вскоре пришел с работы дядя Макс, и я, набирая номер телефона Бренды, слышал, как на кухне откупориваются бутылки с шипучкой. На сей раз мне ответил высокий, резкий и усталый голос:

— Алло!

Я затараторил:

— Здравствуй Бренда Бренда ты меня не знаешь ты не знаешь как меня зовут но я сегодня держал твои очки в клубе... Ты попросила меня подержать очки нет я не член клуба моя кузина член Дорис Дорнс Клюгман я спросил у нее про тебя... — тут я перевел дыхание, давая ей возможность ответить, но на том конце провода царила тишина, и я продолжил: — Дорис? Это та самая девушка, которая все время читает «Войну и мир». Если Дорис читает «Войну и мир», значит опять наступило лето.

Бренда не засмеялась; она с самого начала была практичной девушкой.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Нейл Клюгман. Я держал твои очки, когда ты ныряла, помнишь?