Сдерживая гнев, я ответил:

— Тот, кто готов трудиться, не знает бедности.

Я уважал занятие торговлей, но вместе с тем глубоко верил, что жизнь — не только торговля, но и путешествие.

Наступили длинные и жаркие весенние дни, сменяемые холодными ночами. Впервые я увидел звезды такими величественными, волшебными, бесконечными. Осознал, что моя тоска по матери больше, чем я думал, а любовь к Халиме реальнее, чем день, ночь и звезды, и сильнее, чем тяга к неизведанному.

Мы шли уже почти месяц, когда вдалеке замаячили стены государства Машрик. Тогда аль-Кани бен Хамдис объявил:

— Разобьем лагерь у Голубого источника и в полночь войдем в город.

Мы готовились. На вечерней молитве я услышал, как кто-то прошептал:

— Это последняя молитва до нашего возвращения из языческих стран!

Мне стало не по себе, но я готовился к новой долгой жизни, поэтому сказал про себя: «Аллах милостив и милосерден».

Незадолго до полуночи караван подошел к новой стране. У входа нас встретил обнаженный мужчина, на нем была лишь набедренная повязка. В свете факелов он показался высоким и тощим. Мои спутники сказали, что это начальник таможни. Мужчина громогласно произнес:

— Добро пожаловать в Машрик, столицу государства Машрик. Приветствуем купцов и путешественников. Тот, кто будет соблюдать порядок, встретит исключительно доброе и вежливое обращение.

Караван проследовал меж двух рядов стражников, и купцы свернули на рынок. Меня же проводник повел в гостиницу для иностранцев. Перед шатром, похожим на казарму, он заставил верблюда опуститься. Когда проводник понес мои вещи внутрь, я понял, что это и есть гостиница. Она представляла собой шатер, разделенный на два крыла длинным залом. Каждое крыло составляли смежные комнаты, отделенные друг от друга перегородками из плотной ткани. Отведенная мне комната была простой, даже примитивной.