Далеко отсюда, в большом городе, тысячи граждан, ждавшие начала военного парада, со вздохом облегчения приняли этот нежданный ветер с моря; может, и вправду сломлен невыносимый зной? Прохладный, соленый запах пронесся над раскаленными улицами. Ветер усилился, с ревом набросился на кроны деревьев, изогнул дугой кипарисы, растрепал шевелюры сосен, взметнул смерчи пыли, смазав всю картину показательных прыжков.

В царственном великолепии, как гигантская одинокая птица, Гидеон Шенгав был снесен к востоку, по ту сторону главной магистрали.

Тревожный возглас, вырвавшийся одновременно у сотен людей, не мог быть услышан юношей. Возбужденный, словно лунатик, распевая во все горло, плавно раскачиваясь, Гидеон медленно приближался к линии высоковольтной передачи, натянутой между гигантскими столбами. Множество глаз с ужасом уставилось на парашютиста и на линию электропередачи, пересекающую долину с запада на восток с неукоснительной прямизной. Пять параллельных кабелей, прогибающихся между столбами под собственной тяжестью, издавали назойливое приглушенное жужжанье при порывах ветра. Оба парашютных купола запутались в верхнем из кабелей. Спустя мгновенье, ноги Гидеона коснулись нижнего кабеля, а тело застряло в неудобной позе. Стропы удерживали его, не давая упасть на мягкую пахоту. И не будь подошвы ботинок сработаны из грубой резины, удар молнии испепелил бы юношу в момент приземления. Но кабель, воспротивившись чужеродному весу, стал жечь подошвы. С потрескиванием рвались искорки из-под Гидеоновых ступней. Обеими руками вцепился он в пряжки, что на стропах, разинув рот и широко открыв глаза.