Мигом подскочил один из офицеров, низкого роста, обливающийся потом, он вырвался из окаменевшей толпы и закричал:

— Не прикасайся к кабелям, Гиди, отклонись назад, держись подальше, насколько сможешь!

Все собравшиеся — плотный, перепуганный ком — начали медленно передвигаться к месту происшествия. Слышались крики, раздавались причитанья. Металлическим голосом своим унял Шейнбойм всех крикунов, велел не терять хладнокровия. Он ринулся вперед твердым шагом, попирая подошвами комья земли, прямо и настойчиво пролагая свой путь, остановился под провисшим кабелем, оттолкнул в сторону офицеров и зевак, опередивших его, и приказал сыну:

— Освободись от строп, Гидеон, освободись немедленно и прыгай. Под тобой — вспаханная борозда, и с тобой ничего не случится.

— Я не могу.

— Сейчас не до споров. Освободись и прыгай, говорят тебе.

— Не могу, папа, не могу, не могу.

— Нет такого: «Не могу». Освободись и прыгай вниз, пока тебя

не ударило током.

— Невозможно, стропы перепутались, я не могу. И пусть поскорее отключат напряжение, папа; мои ботинки уже сгорают.

Несколько парашютистов принялись наводить порядок, оттеснили столпившихся, сдерживая непрошенных советчиков, очистили место под кабелями; словно твердя какую-то клятву или заклинание, беспрерывно повторяли они: "Без паники, только без паники, пожалуйста»

Кибуцная малышня крутилась под ногами, способствуя всеобщей суматохе. Не помогли ни увещевания, ни окрики. Два разгневанных парашютиста с трудом поймали Заки, который в совершенном идиотизме стал карабкаться на соседнюю высоковольтную мачту, свистя и фыркая, корча омерзительные рожи, чтобы привлечь внимание.