— А дальше что, дядь Юр? — не вытерпел Игорь.

— Что, что... Книга разрослась, я даже не ожидал. Сейчас работаю над вторым томом. Остался довольно трудоемкий кусок: надо поколесить по Парижу, Эльзасу, городку Сульцу. Показать русский характер на французском фоне. Да и в первой части кое-что подправить. Но главное не в этом. Хорошего финала нет. Чем закончить эту историю, ума не приложу. Дантес-то остался жив, сделал блестящую по тем временам карьеру, дожил до глубокой старости. Значит, Кастеньев по каким-то причинам отказался от первоначального замысла. Что там произошло? Все повисает... — Он тяжело вздохнул.

Я представил себе, как мыкается поручик Кастеньев в поисках Дантеса, и тут меня осенило.

— Юрий Николаевич, так вам сам Пушкин финал этой истории подсказывает. Вспомните его Сильвио из «Выстрела». Скорее всего, Кастеньев нашел Дантеса, добился дуэли, а потом на глазах секундантов намеренно пробил ему... ну, например, шляпу. Или выстрелом выбил у него из рук пистолет. Демонстративно, с презрением, знай, мол, наших, гад. По-моему, такой финал выглядит органично.

Игорь хлопнул в ладоши и схватился за бутыль. В стаканах снова забурлило.

— Витя, молоток! А что, дядя Юр, действительно это вариант. Мне нравится. Не зря я его сюда вытащил. — Он поощрительно хлопнул меня по плечу.

Вокруг сгущалась ночная темень, застывший на лавочке кот выглядел бесформенным белым пятном. Морозов принес из дома аккумуляторный фонарь и повесил на куст рябины над своей головой. Свет его казался театральным прожектором, освещающим наш стол, как сцену.

— Что-то в этом действительно есть, — опустив голову, медленно проговорил Морозов.