– Вышла, так сказать, в передовики! – весело подхватил Николай Иннокентьевич. Он быстро разговорился. Снова напомнил о том, что работал раньше мастером лесозаготовок, намекнул на то, что занимал пост и повыше, потом перешел на дела бригады.

– Наша задача, – сказал он, – систематически повышать комплексную выработку… Между прочим, собираюсь, как только выздоровлю, проверить деятельность нашего мастера как с точки зрения руководства производственным процессом, так и начисления заработной платы.

Выяснилось, что деньги по бюллетеню Николай Иннокентьевич получил, получил и за два проработанных дня и пока в деньгах не нуждается. На вопрос, когда выйдет на работу, туманно ответил:

– Все зависит от работников медицины…

Друзья пожелали Николаю Иннокентьевичу скорейшего выздоровления и распрощались. Когда они вышли на крыльцо, то услышали песню, которую пел Николай Иннокентьевич, аккомпанируя себе на гитаре:

Они переглянулись, пожали плечами и пошли своей дорогой. Шли молча.

4

В бригаду одна за одной приезжали делегации. Ехали из всех концов Читинской области, из Владивостока и Хабаровска, чтобы перенять опыт крупнопакетной погрузки леса, которую бригада Грешилова в области освоила первой. И надо сказать, отлично освоила. Гости с удовольствием наблюдали за работой, оглядывали новое приспособление – козлы, что-то писали в записных книжках. Уезжали довольные, на прощанье крепко жали руку бригадиру.

– Спасибо!

В тот день, когда Николай Иннокентьевич Яблочкин вышел на работу, делегаций в лесосеке не было. Розовощекий, сильный, здоровый приехал Николай Иннокентьевич в лес, Радушно поприветствовал товарищей по работе.

– Салют! – воскликнул он. – Вливаюсь в рабочий коллектив… Разрешите узнать, по какой таблице сейчас работаем?

– По той же самой, – серьезно ответил Владимир. – Придется вам сегодня стать на обрубку сучьев, Николай Иннокентьевич.